Умирала Лукерья тяжело. Мучилась неделю, но Бог все не забирал ее душу.
В минуты облегчения она молилась, просила простить ее, освободить, отпустить душу на волю. Никто не навещал Лукерью, мать умерла давно, детей у нее не было. А люди, как она слегла, вовсе стали обходить дом стороной. «Вишь, как ведьма мучается. В старину их в окно выносили, чтоб душа вышла», — шептались бабы в страхе.
Она слышала их разговоры даже сейчас, задыхаясь от мук, злилась, но ничего не могла поделать. «Да, ведьма, — металась она, — но неужели я их заставляла, разве я к ним ходила, падала на колени и просила помочь?»
Роды у матери Лукерьи принимала ее бабка. Никого не подпустила к дочери. Глянула на малышку и произнесла: «Моя девочка». Мать ее заплакала, но промолчала, поняла, о чем бабка сказала. Но участи такой дочери не желала. С тех пор бабка девочку от себя не отпускала.
О том, что у нее есть дар, долго не понимала, хотя бабкины уроки выполняла четко. Но однажды, возвращаясь из лесу, куда отправилась за травами и ягодами, она заблудилась. Как быть? И вдруг, откуда-то из памяти всплыли заклинания. Сама не поняла, как губы начали их шептать, и вдруг лес расступился как наяву, и вышла девушка из трущобы.
С тех пор повадились к ней бабы из деревни ходить, то парня приворожить, да присушить, то отвар дай, Луша, волшебный свекровку угомонить. Да много ли у людей просьб. Поначалу она отказывалась, да разве они отстанут…
Но однажды встретила Лукерья своего Сашку – высокий, русоволосый, когда он улыбался, ей казалось, что вокруг рассыпается радуга. Как они любили друг друга…Но, видно ведьме на роду написано не быть счастливой.
Перед самой свадьбой Сашка погиб на пожаре. Но и тогда сердце ее к людям не окаменело, хотя жить не хотелось, знала, за свой дар проклятый заплатила страшную цену. А когда услышала, как девки над ней надсмехаются, а после стали вновь приходить за своей нуждой, а просьбы становились одна страшней другой: то чтоб у соседа дом сгорел, то урожай погуби, то скотину. Возненавидела она людей, иногда в приступе спрашивала у Него: «Почему Ты их не накажешь, разве за добром они ко мне приходят?»
Сквозь полуоткрытые глаза она видела над собой черные пятна, они то превращались в страшные рожи чертей, то полыхали адовым пламенем. И вдруг, среди этого кошмара она увидела Сашкино лицо. Он улыбался и манил ее рукой. Она увидела сиянье, от этого виденья ей стало так легко. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и полетела вверх…
А в это время на ее крыльце четверо мужиков решали, что делать.
— Нет сил слухать, как она кричит, — сказал один из них, — хоть и ведьма, а таких мучений не заслужила. Надо ее вынести в окно, вы в дом идите, — обратился мужчина к своим спутникам, — а мы примем ее здесь.
Когда они ее подняли, женщина дико взвыла: «Сашка-а-а-а-а». Как только приняли ее стоявшие на улице, все прекратилось, и она затихла с улыбкой на губах.